|
СЕРДЦА
ЧЕТЫРЕХ
Театр
«STEPS»
показал нам... нас
Исаак
Башевис
Зингер -
классик
еврейской
литературы,
лауреат
Нобелевской
премии,
виртуоз по
плетению
любовных
историй,
мастер накручивать
на
простенькую фабулу
множество глобальных
проблем,
замешивающий
комедию на опаре
высокой
трагедии.
Слава
Степнов давно
примерялся
к его роману
« Враги.
История
любви»,
но когда
пьеса была
написана,
режиссер
отложил её в
стол: не было
артиста на
главную роль.
Потом появился
Роман Фрейд -
так звали
актера-(подходящая
фамилия) - и именно
ему,
предстояло
воплотиться
в персонаж,
который
тащит на себе
груз
прошлого, как
проклятие; в
человека
рефлекcирующего,
закомплексованного,
авантюриста, лжеца,
лицемера, - и
при этом «хорошего
малого».
Поэт-воин
сказал: « Мы
все, до
одного, убиты
на войне». Даже
те, кто выжил.
«Я здесь, в
Америке все
еще прячусь
на сеновале»,-
говорит
Герман,
присматривая
место, где
можно
спрятаться,
если нацисты
придут в
Нью-Йорк.
Можно в
ванной, если
замуровать
дверь под
стенку. Бред?
А где нам
прятаться? В
сабвее? Под
обломками «башен-близнецов»?
Или лучше
уехать
подальше от
больших
городов, куда
они не
доберутся?
Что это со
мной: «наци»
нет, война
давно
закончилась...
Пойти выпить
валерьянки...
Герман
Бродер -
писатель.
Башевис-Зингер
всегда
добавлял
своим героям
толику своей
биографии и
своего
мироощущения.
Герман - еврейский
"спичрайтер":
он пишет
книги, но и
проповеди
для рабби
Ламперта. А
Ламперт - та
еще штучка.
Слова
сыпятся из него,
как горох из
мешка. И все
ему нужно
знать: почему
Герман не
дает ему
своего
адреса, и почему
у него нет
телефона, и
почему он не
хочет
познакомить
его со своей
женой. Он
готов
поставить
Герману телефон
за свой счет,
так он и
этого не
хочет!
Вкусный,
сочный образ
большого
ребёнка, воплотившего
в себе все,
что есть в нас
плохого и
хорошего, слепил
Борис
Казинец!
Удовольствие
видеть его на
сцене!
Вообще, об
актерах принято
писать после
автора,
режиссера -
постановщика,
и перед
художником и
осветителем.
Нарушая
традицию,
хочу отдать
должное
прекрасным
актерским
работам
всего
коллектива. В
разговоре после
спектакля, режиссер
Слава
Степнов
воспринял
это, как
комплимент
себе, и был
прав.
Маша
(Лиза Каймин),
измученная
своим
прошлым не
меньше
Германа, ревнивая,
нервная,
страстная,
импульсивная, способная
на поступок.
Герои много
говорят о
смерти, но
добровольно
приняла её
только Маша.
Ушла с
улыбкой,
наглотавшись
таблеток и
свернувшись
калачиком,
как ребенок
во чреве
матери.
Ядвига
(Елена Шмуленcон) в роли
«славянской
жены» так
точно
имитирует
польский
акцент, что
трудно
поверить, что
она - не
полька. Ядвига
прятала
Германа на
сеновале три
года, рискуя
жизнью. В
благодарность
он женился на
ней
гражданским
браком и увез
с собой в
Америку. Она -
воплощение
любви,
домашнего
очага, и уюта.
Герману с
ней
комфортно, но
скучно.
Тамара
(Инна Есилевская)
- его
законная
жена -
совершила одну
непростительную
ошибку:
осталась
жива после
того, как ее
расстреляли...
Пройдя через
двойной ад
Треблинки и Гулага,
она
сохранила,
пулю в
бедре, трезвую
голову, и любовь
к своему
непутевому
мужу.
Явившись
нежданно-негаданно
с того света,
Тамара невольно
сделала
Германа двоеженцем,
что в
Америке
считается
уголовным
преступлением.
Кошмары
прошлого, терзают
Германа по
ночам, а тут
ещё - призрак
депортации.
 Роман
Фрейд играет
раздвоенность
сознания
своего героя.
Чувство вины,
толкает его
от одной
женщины к
другой и
заставляет
лгать, и сочинять
в
оправдание разные
небылицы .
Но, водевиль превращается
в трагедию,
когда в
дочиста, до
лампочек,
ограбленной
квартире,
после
смерти матери
Шифры Пуа
(Галина
Орловская),
Маша уходит
следом за
ней, потому
что жить не
на что, и не для
чего. Да и
похоронить
двоих
дешевле в
одной могиле.
Но
Зингер не был
бы Зингером,
если бы не
оставил нам
надежду. Ядвига
ожидает
ребенка,
Тамара,
которой дядя
оставил
книжный
магазин,
взяла ее жить
к себе.
Ядвига
совершила
обряд геур и
стала еврейкой.
Гораздо
более
ортодоксальной,
чем ее еврейские
соседки.
А
что же наш
герой? А он
исчез, одним
ударом разрубив
гордиев узел,
связывавший
его с тремя
любящими его
женщинами.
Покончил с
собой? Не
думаю. У него
никогда прежде
не было силы.
Начал новую
жизнь на
обломках
старой?
Вернулся к
Богу, веру в
которого
потерял из-за
Катастрофы?
Завел новую
семью? Маловероятно.
Он не хотел
детей. У него
уже было двое,
их убили
наци, и он больше
не хочет
детей,
которых
могут забрать
и убить.
Автор
романа не дает
ответа, но
намекает, на
то что все
беды героя - от
неверия.
Впрочем, сам
автор был не
шибко
религиозным.
И - режиссера
тоже, не столько
волнуют
вопросы
веры, сколько
способность
человека к
выживанию и
возрождению. В
спектакле,
герои часто,
буквально «играют»
с настоящими
камнями. Мне
кажется, время
разбрасывать
камни прошло.
Настало
время
собирать их...
Все
мы, сидящие в
зале, в
разной
степени
«сурвайверы».
Странным
образом
этому
способствует
топография.
Вслушайтесь
в названия,
звучащие из
уст действующих
лиц
спектакля:
Кони Айленд,
Сёрф авеню,
Мермейд
авеню, Непчун
авеню,
Стиллвел
авеню, Ист
Бродвей. Это
же наш город!
Наши улицы!
Это же мы с
вами!
 О
наших
горестях и
радостях,
любовях и
расставаниях,
страхах и
фобиях - этот
спектакль. А
тут еще какой-то тип,
со сцены,
орет в
мегафон и
раздает
прохожим
листовки, и
двое
бедолаг там
же,
наигрывают
на гитаре и
губной
гармошке
какую-то
джазовую
мелодию,
зарабатывая
себе на чашку
кофе с
круассаном.
Маленький объем
сцены Philip Coltoff Center,
наверное, не
приспособлен
для
полномасштабного
спектакля, но
зато будит
фантазию
зрителей.
Лестница-стремянка,
в одно
мгновение
превращается
в кровать. Несколько
чемоданов
выполняют
функции мебели,
смена картин
обозначается
едва заметными
движениями.
Все
предельно
скупо и
выразительно
(художник
Мария
Власова).
Спектакль
повезут на международный
фестиваль в
Россию. И
снова
надеются
показать его
в сентябре в
Нью-Йорке. И
всего этого
он, безусловно,
стоит.
---
БЕЛЛА
ЕЗЕРСКАЯ
«В
Новом Свете»,
июль 2008
|
